Звание: Ефрейтор
Родился: 07.05.1976 в городе Пудож.
Учился в Пудожской средней школе. Закончил девять классов. Среднее образование получил в вечерней школе.
С ноября 1992 года по май 1994-го работал в Пудожской конторе связи.
1 июня 1994 года Пудожским райвоенкоматом призван в армию.
Воинскую службу проходил в Сертолово Ленинградской области. Затем был направлен во Владикавказ и в Чечню.
Погиб 28 декабря 1994 года при исполнении воинского долга.
Награждён орденом Мужества (посмертно).
Похоронен в городе Пудож
Источник: Книга Памяти Чёрное Крыло Войны, Л. А. Соловьёва, 1997
Рассказывают родители Саши — Валентина Алексеевна и Валентин Михайлович Насоновы:
— Саша рос жизнерадостным, весёлым, добродушным, ласковым мальчиком. Занимался спортом: дзюдо и хоккеем, посещал кружок авиамоделизма. Очень тянулся к технике. Он также любил природу, увлекался музыкой. У него было много друзей среди всех возрастов — от малышей до пожилых людей. Всем он старался чем-то помочь. А дома был незаменимым помощником. Война забрала у нас самое дорогое.
Воспоминания Анны Алексеевны Буденовой, родной тёти Саши Насонова:
— Нам хорошо запомнились эти чёрные дни конца декабря 1994 года и января 1995 года. Когда пришла страшная весть о гибели нашего мальчика, никто из нас не мог говорить, в глазах застывали слезы. Особенно тяжелыми были дни ожидания «груза-200».
В голове не укладывалось: как Это могло произойти? Ведь никто не предполагал, что в России могло случиться такое явление, как «война».
Мы, матери, не можем, да и не хотим примириться с тем, чтобы убивали наших сыновей. Душа кричит: нет воине!
Санечка был обычным, живым ребенком с девчоночьей улыбкой. Его все любили. Он хотел быть сильным, увлекся борьбой. Со своими сверстниками сделал в подвале одного из домов, с согласия мэрии г. Пудожа, зал для тренировок. Ходили мальчишки каждый день туда «качать» мускулы. Всегда содержали свой спортивный клуб в чистоте и порядке. Отказа в зале никому не было. Ко всем относились дружелюбно, учили маленьких. Сашу даже называли «директор подвала».
Саша хотел служить в армии. На одной из медицинских комиссий ему сказали, что, наверное, он служить не будет из-за небольших отклонений в здоровье — обнаружили плоскостопие. Саша был очень этим огорчен, но не стал сдаваться. Он еще больше стал тренироваться, делал специальные упражнения. Бывало, придет с тренировок и скажет: «Мама, смотри, я как Шварценеггер».
Валентина Алексеевна Осина, учительница начальных классов Пудожской средней школы:
— Сашу Насонова я знаю с тех пор, как пришёл он в нашу школу в первый класс. Это был мальчик невысокого роста, русоволосый, круглолицый, с нежными светлыми чертами лица, кругленький, как «воробушек». Всегда чистенький, опрятный, тактичный, вежливый, в меру подвижный, порою вспыльчивый. Стоял за правду, и, если не мог её доказать, плакал. Характер у него был непростой. Но он был добрым. Учился средне. Приходилось с ним заниматься дополнительно.
В мероприятиях, проводимых в классе, участвовал активно. Он выразительно читал стихи, неплохо пел, танцевал, участвовал в поисковой работе.
Очень любил спорт. Все три года занимался в спортивных секциях. Играл В хоккей. Постоянно участвовал в спортивных соревнованиях, играх.
Саша с уважением относился к своим родителям. В одном из сочинений на тему «Труд моих родителей» он написал: «Мои родители — передовики производства. Я хочу быть похожим на них».
На пионерском сборе «Славою дедов гордимся» он читал наизусть такие строчки:
На местах сражений наливаются
Новые могучие хлеба.
Это властно в наши дни врывается
Ваша, жизнью ставшая, судьба.
Мария Лукьянова, одноклассница Саши:
— С Сашей я училась с первого по девятый классы. Знакомы мы были ещё задолго до прихода в школу, так как в детском саду он воспитывался в группе, которую вела моя мама — Лукьянова Светлана. По её воспоминаниям, он был очень добрым и ласковым мальчиком.
В школе Саша принимал самое активное участие во всех трудовых делах: сборе макулатуры, металлолома, прекрасно работал на совхозных полях. Саша был очень спортивным мальчишкой, занимал призовые места во многих школьных соревнованиях. Практически со всеми одноклассниками он был в прекрасных дружеских отношениях. В моей памяти навсегда сохранился его образ — открытого, весёлого и дружелюбного парня.
В. Матюшкина, учительница вечерней школы:
— Саша Насонов ушёл в армию из нашей школы, где учился с 10-го по 12-й класс. Попрощался с ребятами, с учителями. Был весёлым, уверенным в себе, хотя в глазах всё-таки пряталась грусть: мы все оставались дома, в школе, а он уходил. Никто не предполагал, что Саша прощался с нами навсегда.
В конце учебного года мы готовились к экзаменам, читали на уроках литературы военные произведения. В частности, вспомнили повести Василия Быкова «Обелиск», «Мёртвым не больно», «Пойти и не вернуться». Названия были скорбными, для молодых чуть далекими: ведь от прошедшей войны нас отделяет уже полвека. Разве думал кто-то из будущих солдат, что эти строчки станут горестно-символическими и коснутся кого-то лично из них. Когда в классе читали отрывки из были Алеся Адамовича «Немой», где описывается случай, как 18-летний немец Франц не подчинился приказу высшего командования и разрядил автомат в своего напарника Отто Залевски, а должен был убить хозяев хаты белорусской деревни «Петухи», Саша Насонов сказал: «И я бы так поступил».
Он взял это произведение в библиотеке, что не часто делают наши ученики. После прочтения ещё раз сказал: «Я бы не стал стрелять по мирным жителям».
Я не знаю, как всё было с ним на этой бойне в Чечне, но верю, что победило в нём общечеловеческое, а не национальное чувство, ведь в экстремальной ситуации, кроме инстинкта самосохранения, срабатывает что-то еще.
Саша любил жизнь, сильных людей — «качал» себе мускулы и часто хвастался этим. Как и многие наши ученики, порой разрисовывал свою парту, а потом ему приходилось отмывать её, пускал по классу самолётики, иногда опаздывал на занятия — словом, был таким, как большинство его сверстников. Он не думал стать героем и не мог предположить, кем он будет в нашей памяти. Мы запомнили его весёлым.
Письмо Саши из учебки, 5.06.1994.
«Здравствуйте, все мои родные: мама, папа, Миша, Лёша, Лена и Андрей! Доехали мы хорошо. Служу танкистом. Часть наша — одна из лучших в округе. Таких частей всего четыре по всей России. С понедельника начнутся занятия по физподготовке: бег, стрельба и т. д. Со мной служат два парня из Карелии: один из г. Лахденпохья, а другой — из Петрозаводска. Скоро будет присяга. Сказали, что, если приедут к кому-то родные, то нас отпустят в город. Служба будет нелёгкой, но постараюсь выдержать. Пишите, как вы живёте. Передавайте привет бабушке, Наде и др. До свидания, ваш Саша».
После учебки Саша был направлен в Северную Осетию.
«Привет из Северной Осетии! Здравствуйте, мои родные: мама, папа, Лёша, Миша, Лена и Андрей. Служба идёт нормально. Я здоров. Нахожусь во Владикавказе. Здесь не стреляют, вы не волнуйтесь за меня. Я сюда попал не по своей воле. Нас, огневиков и механиков, закинули сюда из Сертолово-1. 4 декабря нас сняли с караула, переодели и отвезли в пос. Саперный. После трёхсуточного пребывания там отправили на Москву, а оттуда на военный аэродром. Посадили в военный грузовой самолет, И теперь я здесь. Живём в немецких домиках. Спим на турецких кроватях, в комнатах по четыре человека. Матрац по 20 см толщиной, пуховые подушки. Кормят хорошо. Место хорошее, кругом горы, солнце яркое-яркое, очень красиво. На первый взгляд, всё хорошо здесь.
Пишите чаще. А самое главное — не расстраивайтесь. У меня всё благополучно. До свидания, ваш сын и брат Саша».
Письмо от 15.12.1994 года. Северная Осетия.
«Здравствуйте, мои родные. Как вы там живёте, как здоровье? У меня всё хорошо. Учимся водить и обслуживать Т-72 (танки), т. к. в Сертолово мы учились на Т-80. Вы только не расстраивайтесь, от Чечни и Ингушетии я далеко, наша часть расположена во Владикавказе (бывший Орджоникидзе). В Чечню нас не отправят. Туда поедут только дембеля и годичники. А нас оставят на охране городка. На танке ездить мы уже научились. Сегодня ходили на стрельбище. По субботам нас возят в городскую баню. А там есть бассейн, две парилки, душевые. В свободное время смотрим передачи по телевизору, слушаем магнитофон или играем на гитаре.
Мама и папа, не волнуйтесь за меня. Всё будет хорошо. Остался ровно один год до конца службы. Жду ваших писем.
До свидания, ваш сын Саша».
Письмо брату Лёше. 27.12.1994 г.
«Здравствуй, Лёша! Это письмо лично тебе. Как ты живёшь, как здоровье, как работа? Я живу, как и прежде, нормально. Часть здесь уставная, сам понимаешь, что это такое. Но ничего, остался дослужить один год.
Пишу тебе по поводу того, что завтра или послезавтра нас должны отправить в Чечню, в город Грозный. Прошу тебя, не говори об этом родителям. Поздравляю тебя, а также маму, папу, Мишу, Лену и Андрейку с Новым 1995 годом!
До свидания, твой брат Саша. Теперь я — миротворец, боевик…».
Саша служил в третьем танковом взводе механиком-водителем. В экипаже их было трое: он, лейтенант Николай Ростовский и младший сержант Эдуард Садовничий. Экипаж участвовал в декабрьских боях 1994 года на подступах к Грозному. Из трёх членов экипажа чудом уцелел только младший сержант Э. Садовничий. Он и рассказал о том, как погибли его боевые товарищи.
«Наш танковый взвод сопровождал колонну воздушно-десантных войск. По пути следования появились первые потери. Одна машина подорвалась на мине. Две другие благополучно дошли до села Октябрьского.
Дальше начался кромешный ад. Мы попали под прицельный огонь боевиков. В ответ ничего не могли сделать. Туман не давал возможности определить местоположение противника. Пытались огрызаться, но толку от этого было мало. Через некоторое время стрельба прекратилась. Появилась возможность окопаться и занять круговую оборону. Когда туман немного отступил, мы увидели чеченский танк. Скоротечный обмен выстрелами — и враг не выдержал, покинул занятую позицию. Тут мы его и накрыли.
Не успела колонна выйти на исходную, как снова началась беспорядочная пальба. В один миг сгорели две машины с десантниками на борту. Появились убитые и раненые. Выход был один — идти напролом. И лейтенант Ростовский принял такое решение. Буквально пробив густую стену тумана, мы выскочили на огневые позиции противника. Стрелял пулемёт, громыхали пушки, бежали боевики, но мы этого уже не замечали. Наш командир бил прямой наводкой. После каждого выстрела бежавших становилось всё меньше и меньше. Затем офицер скомандовал, чтобы механик-водитель «проутюжил» батарею. Четыре искорёженные пушки замолчали навсегда. Но бой на этом не закончился. Мы увидели впереди наши «бээмпэшки». Одна была окутана дымом, а со второй велась стрельба. Тут мы поняли, что наши ребята попали в западню. Попытались им помочь. Несколько наших выстрелов достигли цели. Но на этот раз не повезло и нашему экипажу. Нас подбили. Танк начал гореть. Поступила команда покинуть машину. Выбраться сразу не смог. Люк мой заклинило. Дальше ничего не помню. Пришёл в сознание, когда пламя начало подбираться к лицу. Кое-как дотянулся до пульта управления и отключил систему. Это дало мне возможность опустить казённик, тем самым я освободил путь к месту наводчика. Когда выбрались наружу, услышал голос майора-десантника (фамилию не помню). Он кричал, чтобы я ложился под танк и до конца стрельбы не высовывался. Возле танка нас было трое. Понял, что экипаж в сборе. Но, пощупав пульс у лейтенанта, я застонал — взводный был мёртв. Механик-водитель ефрейтор Насонов был ещё жив. Он то и дело повторял: «Эдик, помоги, мне больно». Я сделал ему обезболивающий укол.
Дальше подъехали наши десантники. При мне Александра и Николая Васильевича вывезли с поля боя. Так я потерял своих боевых друзей. Как вы знаете, ефрейтор Насонов от полученных ран скончался».